АВТОРСКОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ 2 страница

Предыдущая21222324252627282930313233343536Следующая

Но главная заслуга авторов этого выдающегося фильма со­стоит в том, что они больше всего снимали людей, их лица, со­стояние, реакции, поведение. И это оказалось самым интерес­ным и впечатляющим.

Похоже, что такое внимание к людям у них не случайно. Ведь авторы поначалу собирались снимать фильм-портрет. Они знали, что именно человек - самый интересный и важный объ­ект съемки.

Вот почему следующая глава будет посвящена фильмам-портретам.





Глава 8

Документальный

фильм-портрет

ВЫБОР ГЕРОЯ

Бывают ситуации, когда автор знакомится со своим героем прямо на съемках. Это, как правило, происходит во время съе­мок репортажей. В таком случае вся надежда на репортерскую хватку и профессиональный опыт. И в этих условиях талант­ливый человек может создать яркий портрет, выразительную зарисовку едва знакомого человека.

Но если мы стремимся создать настоящий, глубокий и вы­разительный портрет и надеемся, что созданный фильм будет претендовать на долгую жизнь, то стратегия работы должна быть иной.

Начало работы над фильмом-портретом - это, разумеется, поиск героя.

Яркая личность, необычная судьба, драматичные перипетии жизни, умение интересно мыслить и нестандартно выражать свои чувства, внешняя привлекательность - все это чрезвы­чайно важно при выборе героя. Хотя можно сделать отличный фильм, смело проигнорировав все это. Более того, героем филь­ма-портрета может стать даже отъявленный мерзавец. Главное -о чем именно хочет рассказать режиссер в своей картине, на чем собирается сделать акцент.

Немецкий документальный фильм «Смеющийся человек» былпосвящен убежденному нацисту, военному преступнику и наемнику по прозвищу Конго-Мюллер. Авторы этого филь­ма-портрета вели с героем вежливые беседы, внимательно вы­слушивали его откровения и позволяли высказываться с мак-


Документальный фильм-портрет

симальнои искренностью. Благодаря этому на экране возник ужасный образ убийцы. Авторы не произнесли ни одного обли­чающего слова - герой сам на экране совершил акт полнейшего саморазоблачения. И произошло это благодаря мастерству ав­торов-документалистов. Профессор Сергей Муратов свидетель­ствует: «Крис Маркер (выдающийся французский режиссер-документалист. - Прим. Р. Ш.) назвал кинообраз смеющегося убийцы картиной века. Фильм разрушил бытовавшие пред­ставления о том, что говорящий человек не должен оставаться га экране больше пяти минут (в этой картине он говорил в де-ять раз дольше), и подтвердил справедливость известной ис-ины: из всех поверхностей на земле наиболее выразительна -поверхность человеческого лица»-*

Не так давно режиссер Юлия Аленина сделала маленький фильм-портрет. Героем стал молодой проводник поезда. Мало­симпатичный внешне, но, очевидно, добрый и старательный в аботе, парень угощает в вагоне детей конфетами, приветливо общается с пассажирами. Однако самое важное для него на­чинается после работы. Паренек - давний и ярый поклонник нацизма. Гитлеровская Германия для него - образец правиль­ного, гуманного и справедливого государства. Он коллекцио­нирует немецкие пластинки тридцатых годов и старую эсэсов­скую форму, оружие и нацистскую литературу. Все свободное время между рейсами он проводит с друзьями и единомышлен­никами, тоже юными нацистами. Они вместе пьют пиво и поют немецкие песни времен Второй мировой войны. А утром па­рень снова угощает детей в поезде конфетами и печеньем. Этот фильм был награжден на кинофестивале в Нью-Йорке.



Польский документальный фильм «День за днем» (режис­сер И. Каменска) рассказывал о двух сестрах. Две женщины средних лет, хмурые, неприветливые и грубые, появляются с первых же кадров фильма. Они сидят рядом с водителем гру­зовика и куда-то едут. Поначалу неясно, кто эти малообаятель­ные особы. Неожиданно они начинают вспоминать и рассказы­вать о своем детстве, о первой любви, о так и не родившемся ребенке одной из них. Спустя несколько минут мы увидим этих женщин за работой. Оказывается, они грузчицы на кирпичном заводе. Их обязанность - выгружать кирпич из машин. Потом





Роман ШИРМ АН. Алхимия режиссуры

они станут загружать на заводе другую машину, снова куда-то поедут, опять примутся за выгрузку. Это чудовищное зрелище в сопровождении очень интимных воспоминаний двух иска­леченных физически и морально женщин-грузчиц рисует не только выразительный портрет героинь. Это и портрет Польши накануне социального взрыва, который привел к власти Со­лидарность. Это и портрет режиссера, потому что его позиция понятна и вызывает уважение. И неважно, что героини не так обаятельны и красноречивы. В другом польском фильме «Сто­ляр» (режиссер В. Вишневский) герой вообще не произносит ни слова. Он много лет делает стулья. Это прекрасный старый мас­тер, начавший работать еще в довоенной Польше. На экране все десять минут он пилит, строгает, вырезает, шлифует. Он занят своим делом. Мгновенными вспышками будут врезаться кадры старой хроники. Это не просто вставленные в фильм фрагмен­ты старой кинохроники 20-30-х годов. Режиссер каждый раз вставляет по паре коротких и даже не всегда понятных кадров: то какая-то девочка с мамой, то кусок городского пейзажа. Это обрывки воспоминаний, мимолетных впечатлений, которые непонятно почему хранятся в памяти каждого человека и из­редка, в самый неожиданный момент всплывают в сознании. Мастер у нас на глазах делает замечательный по красоте стул. Но, как выясняется, самому ему ни стул, ни другая мебель не нужна. Жить ему негде. За всю свою долгую жизнь мастер не накопил денег на квартиру.

Итак, внешняя привлекательность и красноречие хоть и же­лательны, но важны далеко не всегда. Судьба человека, акту­альность проблем, о которых говорит фильм, намного важнее.

Абсолютно невозможен только один вариант: когда и герою, и автору нечего сказать зрителям.

Недавно Оливер Стоун снял фильм о Фиделе Кастро «В поис­ках Фиделя» (мы о нем уже вскользь вспоминали). Это портрет кубинского лидера и в какой-то мере портрет нынешней Кубы. Стоун в фильме лишь задает вопросы Фиделю, не ввязываясь в спор, ничем не возмущаясь и не противореча своему визави. Он дает возможность герою полностью раскрыться. И этот путь (чем-то он напоминает «Смеющегося человека») оказывается очень эффективным. Фидель долго говорит правильные слова,


Документальный фильм-портрет

но вдруг на вопрос американца, как он поступает с теми, кто думает не так, как он, Кастро отвечает: сажаю на двадцать лет. Говорит это с улыбкой, не предвещающей диссидентам ничего хорошего. Режиссер спрашивает: почему глушат зару­бежные радиостанции? Кастро невозмутимо отвечает: пусть люди лучше книги читают... Убийственный по силе эпизод, в котором Кастро и Стоун беседуют с кубинцами, пытавшимися убежать в Америку и пойманными пограничниками. Они ждут суда. Предыдущие беглецы были казнены. На вопрос кубинско­го лидера, какое наказание они бы сами себе назначили, один отвечает: «Смерть», другой говорит с надеждой: «Тридцать лет тюрьмы». Кастро с удовольствием наблюдает за этой покаян­ной сценой и тут же заявляет какому-то правительственному юристу, что нужно с этими беглецами быть помягче и наказать [х не так строго. Приближенный юрист с готовностью уверяет идера в том, что так и будет сделано. А потом следует спрово-ированная Кастро встреча с простым народом. К нему, прогу-ивающемуся по улице в компании со Стоуном, бросается мо­лодой негр и ни с того ни с сего начинает благодарить Фиделя за хорошее отношение к неграм на Кубе. А другой человек вдруг начинает горячо уверять Фиделя в том, что он жаждет перебить тасех американцев, если они посягнут на независимость Кубы. Какая-то женщина истерически благодарит лидера за счастли­вую жизнь. Все, что происходит во время этих встреч и моно­логов, чудовищно и дико. Для нас. Не для главного героя. Он явно удовлетворен поведением своего народа и гордится собой. Оливер Стоун, не проронив на экране и за экраном ни единого обличающего слова, сделал сильнейший кинодокумент о совре-:енном диктаторе.

ЖАНР

Выбор героев и точка зрения режиссера предопределяют жанр будущего фильма. Само определение «фильм-портрет» мало что говорит. Портрет может быть панегириком, мелодра­мой, трагедией, трагикомедией. Фильмы-портреты, о которых мы только что говорили, - публицистика. Уже упоминавшаяся новелла о спортсмене из малоразвитой африканской страны, который самоотверженно готовился к Олимпийским играм без





Роман ШИРМ АН. Алхимия режиссуры


Документальный фильм-портрет



малейшего шанса на успех, - явная трагикомедия. Фильм о девушке-инвалиде, которая принимает участие в чемпионате мира по танцам на колясках и отчаянно влюблена в своего абсо­лютно здорового партнера, - это мелодрама.

Но жанр произведения не появляется сам по себе. Режиссер, познакомившись с героем, определив, о чем именно и зачем он будет снимать фильм, все эпизоды уже будет строить опреде­ленным образом, под необходимым углом зрения.

Документальный фильм Никиты Михалкова «Отец», как видно из названия, посвящен отцу режиссера. Поэт Сергей Ми­халков накануне своего 90-летия рассказывает сыну о себе, о своей жизни и судьбе. Жанр фильма в данном случае имеет при­нципиальное значение. Это лирическая, даже интимная испо­ведь. И сделано это не случайно. Для многих зрителей среднего и старшего возраста фигура поэта Сергея Михалкова символизи­рует конформизм и умение устроиться при любой власти. Ники­та Михалков как хороший сын и отличный режиссер стремится нивелировать и убрать весь этот негатив. И он сразу же перево­дит разговор в совершенно иную плоскость. Фильм строится на сентиментальных воспоминаниях детей, внуков, самого юбиля­ра. Не случайно фильм начинается с детской фотографии героя, где он еще совсем кроха в коляске. Через несколько минут мы услышим романтическую историю о юношеской любви поэта к девушке Свете. И с удивлением узнаем: оказывается, знаменитое стихотворение «Светлана», напечатанное в газете «Правда», вы­звавшее восторг Сталина и принесшее молодому автору почет и в недалеком будущем высшие награды, было посвящено не только что родившейся дочери генсека Светлане, а неизвестной подруге Михалкова. Пусть так и будет. Нас сейчас интересует не столь­ко историческая правда, сколько намерения режиссера. Жанр, четко очерченный и строго выдержанный железной режиссерс­кой рукой, достигает цели: растроганные зрители сочувствуют старому человеку, прекрасному отцу и любящему мужу.

Замечательный документальный фильм свердловских кине­матографистов «И тот, кто с песней...» (режиссер В. Тарик) -настоящая трагикомедия. Эта лента рассказывает о поэте и ком­позиторе-любителе в одном лице. Он создает песни по заказам разных предприятий, колхозов, всевозможных организаций,


краев, областей, городов и даже республик. В них он воспевает заказчиков. В припеве (если речь идет о заводе или фабрике) обя­зательно следует детальное перечисление всех трудовых профес­сий, которые там есть. Несмотря на явный идиотизм происходя­щего, композитор-поэт страшно увлечен своим делом и, похоже, искренне верит в свои творческие силы. Это добавляет комичнос­ти происходящему на экране. Нот герой не знает. Все его песни и гимны написаны на один мотив. Да и слова почти одинаковые. Автор в готовую болванку вставляет лишь все новые и новые названия городов, предприятий и рабочих профессий: вместо ахтеров - комбайнеры, вместо рыбаков - железнодорожни-и. Автор современной «Гаврилиады» ощущает себя носителем ультуры и страшно этим гордится. Он подумывает о создании кооператива. Ведь ему одному уже тяжело стало мотаться из са-голета в самолет, из поезда в поезд, чтобы обслужить всех же-ающих. В финале картины члены съемочной группы, выстро-вшись перед камерой, поют хором песню о своей Свердловской киностудии на мотив неугомонного композитора-новатора. Один из самых выдающихся фильмов в истории кинематог-афа «Гражданин Кейн» режиссера Орсона Уэллса формально документальным кинопортретам не имеет никакого отноше-ия. Но он открыл для большого экрана чрезвычайно плодо-ворный жанр портрета-расследования. В фильме «Гражданин "ейн» автор устраивает настоящее расследование, чтобы по-ять сложную и противоречивую фигуру магната Кейна. Именно портретом-расследованием был и фильм режиссера ерца Франка «Высший суд», в котором речь шла об убийце, риговоренном к смертной казни. Портретом-расследованием или, точнее, исследованием) была и картина Анатолия Борсю-а «Ника, которая...» о молодой поэтессе Нике Турбиной, кото­рая из ребенка-вундеркинда превратилась в несчастную одино­кую женщину, закончившую жизнь самоубийством.

ДРАМАТУРГИЯ

Какая может быть драматургия в фильме-портрете? Что герой расскажет, то и станет драматургией. Эта наивная, но распространенная точка зрения приводит к тому, что многие фильмы-портреты очень похожи друг на друга.





Роман ШИРМ АН. Алхимия режиссуры

Не только в фильмах-портретах, но и в портретах, висящих на стене музея, есть своя драматургия. Она существует, хоть за­частую и не бросается в глаза.

Портрет - это ведь не просто отображение внешнего вида чело­века. Это всегда попытка передать внутреннее состояние души героя, его психологию, его отношения с окружающим миром. Портрет стремится раскрыть человеческую личность, характер человека, а это далеко не всегда соответствует внешности.

Экранный портрет рождается в развитии поступков героя, его мыслей, чувств, в ходе событий фильма.

И без настоящей драматургии тут не обойтись.

Наш герой должен что-то любить и что-то ненавидеть. Мы должны найти те полюса напряжения, между которыми су­ществует человек. Мы обязаны найти конфликт - скрытый или внутренний, иначе фильм может превратиться в несколько не­обязательных интервью по разным вопросам. Нам нужно вмес­те с героем двигаться от чего-то и куда-то прийти. Это и будет путь нашего фильма. Не обязательно, чтобы эти перемещения были чисто физическими. Что-то может трансформироваться в душе героя. Но что-то обязательно должно происходить. Иначе мы будем буксовать на месте и тратить время на пустопорож­нюю болтовню.

Искать драматургию мы должны прежде всего в реальной жизни нашего героя.

Режиссер должен быть человеком любопытным, цепким, не равнодушным и не ленивым. Если вы хотите, чтобы посторон­ний человек открыл вам душу, для этого нужно приложить не­мало усилий.

Прекрасно, когда перед вами колоритная фигура, которая находится в эпицентре бурных событий. Я очень хотел сделать фильм о Сергее Платонове, предпринимателе и знаменитом коллекционере. Увы, не успел. Коллекция археологических находок Платонова стоила десятки миллионов долларов. Он пытался передать ее государству. Но оно не испытывало ни ма­лейшего желания сохранять и экспонировать эти сокровища. Более того, против коллекционера выступили археологи-про­фессионалы, обвиняя Платонова в том, что он пользуется услу­гами «черных археологов». В свою очередь сам коллекционер


Документальный фильм-портрет

доказывал, что именно его усилиями спасены многие ценности, которые были бы вывезены за границу, и все нападки на него -это лицемерная болтовня. Герой находился в вихре бурных со­бытий. Каждая из сторон конфликта имела свои весомые аргу­менты. И следить за этим было очень интересно. Кроме того, сам коллекционер был фигурой яркой, колоритной, темпера­ментной. Этот гипотетический фильм мог строиться на острой драматургии. И позволял разные жанровые решения: от острой публицистики до трагикомедии или фильма-расследования.

Иногда режиссеру удается разглядеть в обычном, не очень за­метном и ярком внешне человеке героя будущего фильма. Тем больше уважения к автору, способному увидеть то, что не заме­тили окружающие.

...Живет в селе женщина. Преподает в местном ПТУ, где учат будущих трактористов. Живет вдвоем с дочкой. Не очень счас­тливая, не избалованная судьбой. Казалось бы, ну о чем тут снимать? Какая здесь может быть драматургия, где конфликт, где завязка, где развязка? Но молодой режиссер Наталья Пат-ракова узнала то, о чем посторонние не знали. Эта женщина много лет пишет стихи. Для себя. И вот однажды она прочитала стихи, напечатанные в журнале «Юность». Они принадлежали самодеятельному поэту Сергею Потехину, жившему в каком-то далеком российском селе. Рядом со стихотворением была и его фотография. Женщина была настолько поражена талантливы­ми строками, что написала автору. Так началась их перепис­ка. А потом и любовь. Странная любовь - эпистолярная. Они переписывались двадцать девять лет. Но так ни разу не встре­тились. Трижды женщина отправлялась к нему - и трижды возвращалась с полпути. Фильм «Здравствуй, дорогая...» - о любви, надежде, о придуманном и реальном счастье.

Удачно выстроенная драматургия позволяет дать портрет героя в развитии, позволяет ярче раскрыться персонажу.

Прекрасно, когда герои на экране действуют.

Важно то, что происходит на наших глазах, зачастую это го­раздо эффектнее, чем пересказ событий, давно прошедших.

Мастерски выстроенная драматургия обусловила успех сту­денческой работы режиссера Надежды Зуевой о девушке, ко­торая одновременно учится в цирковом колледже и академии





Роман ШИРМ АН. Алхимия режиссуры


Документальный фильм-портрет



МВД. Трудно представить себе два более несхожих учебных за­ведения. В одном - художественный беспорядок и богемная ат­мосфера, в другом - суровая воинская дисциплина и армейские нравы. И между всем этим мечется героиня. Во время лекции какого-то генерала в академии из ее сумки вываливаются разно­цветные мячики для жонглирования. На занятиях по цирковой акробатике она готовится к зачету по прокурорскому надзору. Отец героини, военный в отставке, ненавидит цирк. Он считает, что потерял дочь. На очередном дежурстве (на складе противо­газов и прочей воинской амуниции) героиня в полевой военной форме читает монолог графини. Она готовится к зачету по ак­терскому мастерству в цирковом колледже. В фильме есть кон­фликт, есть противостояние, есть развитие. Разочарованный отец связывает свои последние надежды с младшей дочкой -он водит ее на прогулки в военный музей с танками, пушками и ракетами, надеясь, что это ей понравится. В финальном кадре фильма маленькая девочка, спрятавшись за бронетранспортер, грустно ест мороженое...

Герой фильма режиссера Дениса Ярошенко «Ольга Василь­евна, браконьер» - пожилая женщина, вдова художника. Она живет одна в старом домике на берегу Днепра. Пенсия крошеч­ная. Картины мужа никто не покупает. Жить не на что. Чтобы как-то существовать, она занимается браконьерством - ловит рыбу в запрещенной зоне. Мы увидим, как она готовит свои снасти. Как выходит на промысел ранним утром. Время от вре­мени ее ловит рыбоохрана. Делают внушение. И отпускают. Там ведь тоже люди, они все понимают. Героиня постоянно со­вершенствует свои браконьерские снасти, при этом рассказы­вая о своих взглядах на импрессионизм, пуантилизм и роль в истории академика Сахарова. В финале фильма лодку герои­ни в очередной раз засекает катер рыбоохраны. Она гребет изо всех сил, пытаясь скрыться. С катера через мегафон доносит­ся голос: «Немедленно остановитесь!... Ольга Васильевна, ну совесть у вас есть?.. Ольга Васильевна, вам что, ружье пока­зать?!.. Ольга Васильевна, ну сколько можно?!.»

Герой студенческой работы Натальи Семейкиной - преступ­ник-рецидивист. Накануне освобождения он понимает, что идти на свободе ему просто некуда. В газете «ФАКТЫ» он про-


чел о женщине, которая подбирала на улице собак и органи­зовала для них приют. Заключенный написал ей письмо: раз уж вы подбираете на улице собак, подберите, пожалуйста, и меня. Я буду работать с вами, помогать ухаживать за живот­ными. Собак я люблю. Возьмите меня, не пожалеете... Фильм рассказывает о том, как женщина взяла к себе в приют этого человека.

Эти примеры показывают, что фильмы-портреты подразуме­вают наличие самой серьезной, тщательно выстроенной драма­тургии. Напомню еще раз то, о чем говорилось в начале этой книги: многое должно быть продумано и придумано режиссе­ром еще до съемок, на стадии работы над сценарием.

Автор сценариев многих замечательных фильмов (и один из создателей знаменитого телевизионного КВНа) профессор Сер­гей Муратов по этому поводу пишет:

«Сценарная разработка (сценарий, либретто, предваритель­ный план, «рабочая версия») оправдывают свое назначение, если в ней указаны:

- целевая установка - ради чего и во имя чего снимается фильм,

- круг действующих лиц, а при возможности предваритель­ной встречи с ними - и их человеческие характеристики, ко­торые, даже если и не войдут в картину, во всяком случае, по­могут установлению психологического контакта с героями на стадии съемок,

- места действия, в которых предполагается наблюдение за повседневной жизнью героев или, напротив, за такими момен­тами, когда наиболее полно раскрываются их мысли и душев­ные качества,

- способы съемки (скрытая камера, длительное наблюдение, событийная съемка), которые, на взгляд сценариста (или чело­века, берущего на себя эту функцию), наилучшим образом по­могут решению темы и каждого конкретного эпизода, а также раскрытию характеров основных героев,

- сценарно-организованные ситуации или «предлагаемые» обстоятельства» - в том числе и формы разговорного взаимо­действия: от спонтанного интервью на улице до дискуссии в па­вильоне студии,





Роман ШИРМ АН. Алхимия режиссуры

— возможная последовательность эпизодов - в соответствии с разитием идеи произведения.

В том случае, если в задуманном фильме решающая роль от­водится комментарию, такой комментарий может быть напи­сан заранее, чтобы стать «партитурой» ведущихся съемок.

Разумеется, в воображении авторов существует и некий образ картины в целом. Однако описан ли этот воображаемый фильм на бумаге или остается лишь в головах создателей, реа­лизация замысла не может начаться, пока не выработан конк­ретный план действий, постоянно корректируемый в процессе съемок...»2

Как мы уже говорили, сценарий - это не догма, а лишь руко­водство к действию.

Нередко бывает, что окончательно драматургия документаль­ного фильма выстраивается на стадии монтажа. И режиссер должен быть готов внести соответствующие изменения. Порой материал начинает диктовать определенное построение. Режис­сер, только вчерне сложив картину, может впервые окинуть ее взглядом и заметить то, что раньше в глаза не бросалось.

Особенно это касается композиции фильма.

В связи с этим я хочу остановиться чуть подробнее на очень интересном фильме Михаля Лещиловского «Андрей Тарковс­кий». Автор фильма, ныне профессор кинофакультета Инсти­тута драмы (Швеция), в свое время двадцать лет ждал случая, чтобы познакомиться с Тарковским. Он специально выучил русский язык для работы в съемочной группе Андрея Тарков­ского. Тогда выдающийся режиссер снимал в Швеции свой фильм «Жертвоприношение». Лещиловскии не только стал монтажером этого фильма, но и параллельно снял свой фильм о Тарковском. Точнее, о работе Тарковского над «Жертвопри­ношением». Получился уникальный и бесценный документ. Мы можем следить за тем, как на площадке рождается сцена за сценой. Как Тарковский работает с замечательными швед­скими актерами, выдающимся оператором Свеном Нюквис-том (бессменным оператором Ингмара Бергмана). Лещиловс­кии монтирует эпизоды репетиций и уже готовые, вошедшие в фильм сцены. Происходит самое интересное - мы становим-


Документальный фильм-портрет

ся свидетелями творческого процесса. Реплики, замечания Тарковского, его неудовольствие и радость - все это позволяет проследить за тем, как рождается шедевр. Иногда происходит не очень для нас понятное - в окончательный вариант филь­ма Тарковского входят вроде бы не самые яркие варианты той или иной сцены. Почему режиссер отказался от своих блес­тящих находок?.. Следить за всем этим очень интересно. Тут и раскрывается личность героя. Хотя фильм содержит мини­мум биографических сведений, это подлинный фильм-портрет замечательного кинорежиссера. Лещиловскии был рядом со своим героем полтора года. Они вместе работали, пили, ели и путешествовали. Для документалиста это самая выигрышная позиция. Семьдесят часов отснятого материала содержали уни­кальные кадры. Лещиловскии свидетельствует: «За это время я узнал очень много важных вещей о кино. Например, то, что кинематограф - искусство эмоциональное. Кино - это не изоб­ражение, не картинки, а эмоции. Оно гораздо ближе к музыке, чем какое-либо другое искусство, потому что трактует эмоции во времени. Я вдруг вспомнил одну вещь, которая меня очень потрясла еще до того, как я познакомился с Тарковским. Я про­чел практически все книги Джозефа Конрада. Он тоже, как и я, польского происхождения. Конрад писал по-английски: это был его третий язык, а вторым - французский. Идея заключа­лась в том, что для того, чтобы писать, надо не столько владеть языком, сколько эмоциями. То же самое касается кино. Не обя­зательно быть «великим режиссером» - надо хороню чувство­вать эмоции. Когда я стал работать с Андреем, мы очень много говорили о понятии «времени». Последний раз мы с ним виде­лись в Баден-Бадене - он уже был очень болен и находился в больнице. Тарковский вдруг взял Библию и сказал: «Сейчас я тебе прочту из Экклезиаста». Это была глава о времени. Поэто­му я поместил эту цитату в начало своего фильма и всю картину построил на этой цитате»3

О проблеме времени на экране мы будем говорить ниже.

А сейчас два слова о драматургическом построении фильма Михаля Лещиловского. Мне кажется, что именно оно страдает некоторыми изъянами. Первое: в фильме есть замечательный герой - сам Тарковский. Множество достойных людей могли





Роман ШИРМ АН. Алхимия режиссуры

бы рассказывать о герое. Но для данного фильма это излиш­не. Герой сам живет, действует и размышляет на наших гла­зах! Что еще нужно?.. Однако в фильме неожиданно возникает ?кена (к тому времени уже вдова) Тарковского. Умная, краси­вая и элегантная женщина появляется время от времени на эк­ране со своими совершенно необязательными, на мой взгляд, воспоминаниями. Она что-то цитирует по книге мужа. Выска­зывает свои умозаключения о роли снов в его фильмах (на мой взгляд, довольно спорные). Эта достойная женщина явно из другого фильма. И кстати, из другого времени. Ведь снята она намного позже, чем проходили съемки «Жертвоприношения». В ее словах порой проскальзывают тщеславные нотки: «мы с мужем», «наш сын»... Ее появление на экране не только ниче­го не добавляет фильму, но и вредит ему. И еще одно. Ближе к концу картины стоит очень сильный драматический эпизод. По ходу сюжета «Жертвоприношения» сгорает дом героев. Съе­мочная группа Тарковского снимает сцену пожара. Огромный дом вспыхивает и мгновенно сгорает. Вдруг выясняется, что горел он и стоящая рядом машина совсем не так, как требова­лось режиссеру. Более того — в самый ответственный момент в камере закончилась пленка. Тарковский расстроен до слез. На Свене Нюквисте лица нет. Все растерянны. Съемочная груп­па пребывает в состоянии уныния и подавленности. Проходят дни. И вдруг через некоторое время мы узнаем, что продюсе­ры каким-то чудом все-таки добыли дополнительные деньги. Снова был построен дом-декорация для того, чтобы сжечь его вторично - теперь уже по всем правилам. И следует еще один эпизод. Все горит замечательно. Пленки хватило. Съемочная группа ликует. Кадры счастливого Тарковского забыть просто невозможно. Лично я убежден, что это был бы замечательный финал фильма. Или почти финал. Здесь все так удачно сошлось вместе - наивысший градус тревоги, ожидания и счастья. Все понятно без слов. И герой тут близок зрителям, как нигде. Но... фильм будет продолжаться еще минут десять. Мы окажемся у постели Тарковского. Он еще будет говорить о роли цвета в кино и еще о чем-то. Однако самое главное уже свершилось. Авторы проскочили точку. А фильм по инерции все еще тянется, теряя энергию и силу с каждой минутой.


Документальный фильм-портрет

Зрителю неинтересно смотреть фильм, если он заранее пред­видит ход событий.

Определенная интрига может возникнуть или усилиться с помощью простой перестановки эпизодов. Комбинаций может быть множество. Нужно найти лучшую. То есть надо не оши­биться в композиции фильма.

Как мы уже говорили, любой фильм или телепрограмма со­стоит не только из кадров, но и из эпизодов. Расположение эпи­зодов, их последовательность диктуется драматургией. Пре­красно, если каждый новый эпизод будет как-то неожиданно развивать ход событий. Зритель не должен постоянно ощущать себя умнее авторов. Режиссер обязан готовить для него какие-то неожиданности. Маленькая учебная картина (по сути дела, фильм-портрет) «Любовь до гроба» режиссера Валентины Сере-леги благодаря точно выстроенной композиции содержит в себе несколько неожиданных поворотов.


3426214765509154.html
3426239396864862.html

3426214765509154.html
3426239396864862.html
    PR.RU™